balalajkin: (Default)
Hi there. Shall I write about my first few hours in Papua New Guinea? it was rather outrageous down there. And I spent a whole year working at PNG and trying to make sense of that world.

true, but hard to believe )

(no subject)

Friday, 5 December 2014 11:29
balalajkin: (Default)
Лучшее, что есть у Толстого - это маленький рассказик Алеша Горшок.
В него все толстовство умещается, а что не влезает - это мусор.

Совершенно поразительно написано, с невероятной лаконичностью показана человеческая природа со всех сторон, несколькими мазками обрисован каждый персонаж, и в центре не напрасно - полудурок. Квинтэссенция толстовского творчества.
balalajkin: (сутки не пил)
На болоте глухом и пустом,
В час фабричных гудков и журфиксов,
В час забвенья о зле и добре,
В час разгула родственных чувств
И развратно длинных бесед
О дурном состояньи желудка
И о новом совете министров,
В час презренья к лучшим из нас,
Кто, падений своих не скрывая,
Без стыда продает свое тело
И на пыльно-трескучих троттуарах
С наглой скромностью смотрит в глаза, -
Что в такой оскорбительный час
Всем доступны виденья.
Что такой же бродяга, как я,
Или, может быть, ты, кто читаешь
Эти строки, с любовью иль злобой, -
Может видеть лилово-зеленый
Безмятежный и чистый цветок,
Что зовется Ночною Фиалкой.

Кто еще не заметил, каким образом с этой известной вещью Блока перекликается короткий рассказ Куприна?

" Есть в Средней России такой удивительный цветок, который цветет только по ночам в сырых болотистых местах и отличается прелестным кадильным ароматом, необычайно сильным при наступлении вечера. Будучи же сорванным и поставленным в воду, он к утру начинает неприятно смердеть. Он вовсе не родня скромной фиалке. Ночной фиалкой его назвали безвкусные дачницы и интеллигентные гостьи. Крестьяне разных деревень дали ему несколько разнообразных и выразительных названий, которые выпали теперь из моей головы, и я так и буду называть этот цветок ночною фиалкою. ..."

http://az.lib.ru/k/kuprin_a_i/text_2640.shtml

и кто еще не заметил перекличку этих двух произведений с писаниями Розанова на тему об обонятельном и осязательном, а также устройстве женского тела и её души, которое подобно устройству её полового органа?
...
Перейдем к женщине: идеал ее характера, поведения, жизни и вообще всего очерка души - нежность, мягкость, податливость. уступчивость. Но это только названия качеств ее детородного органа. Мы в одних и тех же словах, терминах и понятиях выражаем ожидаемое и желаемое в мужчине, в душе его и биографии его, в каких терминах его жена выражает наедине с собой "желаемое и ожидаемое" от его органа; и взаимно, когда муж восхищенно и восторженно описывает "душу" и "характер" жены своей, он употребляет и не может избежать употребления тех слов, какие употребляет мысленно, когда - в разлуке или вообще долго не видавшись, представляет себе половую сферу ее тела. Обратим внимание еще на следующую тонкую особенность. В психике женской есть то качество, что она не жестка, не тверда, не очерчена резко и ясно, а, напротив, ширится, как туман, захватывает собою неопределенно далекое; и, собственно, не знаешь, где ее границы. Но ведь это же все предикаты увлажненных и пахучих тканей ее органа и вообще половой сферы.

(Метафизика Христианства)

(нарочно не ставлю cвоих выделений, - кажется, вполне очевидно, если смотреть прямо - С.Б.)

Наконец, есть прямое раскрытие намеков Блока в мемуаре Романа Гуля, - в описании разговора с Валентиновым-Вольским,

"— Дело не в поэте, а в человеке, — сказал Вольский. — Я его презирал!

— Но почему же?! — приставал я.
Наконец Вольский сдался.

Хорошо, я скажу, но пусть это останется между нами. Как-то Белый, когда он был в ссоре с Блоком и с ним не встречался, рассказал мне, что у Блока подразумевается под “ночными фиалками”. И после этого Блок мне физически опротивел.
Не представляю себе, что же тут может подразумеваться под “ночными фиалками”? — приставал я.
Вольский никак не хотел говорить, но, наконец:

— Хорошо, я вижу, вы так заинтригованы этими “ночными фиалками”, что я скажу вам. Так вот, подразумевается под “ночными фиалками” некая небольшая часть женских гениталий, по-медицински это — клитор, а по-простонародному — с....ь. И вот этими “ночными фиалками” (конечно, у проституток) он и занимался, их и любил. Как только я услыхал это от Белого — кончено, Блок мне физически опротивел.

"
http://www.dk1868.ru/history/gul_ogl.htm

но это у Вольского в изложении Гуля выходит совсем грубо, глупо, ненатурально, к тому же "моральное большинство" и потому неинтересно. Кстати, каково звучит "моральный большевик"? Хорошее название партии мудаков, которая делает своим кредо ненависть к мужчинам, которым нравятся пезды. То есть еще можно (допустимо) любить женщин, но необходимо ненавидеть предателей из мужских рядов, которые любят пезды, - ненавидеть показушно, как бы для сохранения суверенной педерастии. Это такой типично большевистский душевный изворот.


У Куприна же прекрасно схвачено - ночью этот аромат завораживает, а поутру, на свежую голову и трезвый образ мыслей "неприятно смердит". Такой двусмысленный этот цветок, по своей природе. Прекрасен? Да. Омерзителен? Тоже да. Выбирай, но осторожно.
balalajkin: (Default)



Восстань, восстань, пророк России,
В позорны ризы облекись,
Иди, и с вервием на выи
К у. г. явись.



24 июля—8 сентября 1826



В этом известном отрывке записавший его именно так Петр Иванович Бартенев вовсе не объясняет, что подразумевал под у.г. сам Александр Сергеич. Пошлые советские комментаторы со своей дурацкой классовой позиции объясняют, что расшифровкою является "убийца гнусный". Но тогда при чем тут "позорны ризы" и веревка вместо галстука на шее? С какой стати пророк должен юродствовать или устраивать клоунаду перед палачом? Наоборот, перед палачом полагается себя вести с высокомерным, снисходительным достоинством.

В прошлом веке Н. И. Черняев задавался этим вопросом: «Трудно также понять, что надлежит понимать под выражением „позорная риза”. Уж не рубище ли? Но почему же „пророк России” должен ходить непременно в разодранной одежде? Это тайна автора разбираемого стихотворения».
...
Между тем сама стихия русского языка дает этому у.г. правильную интерпретацию в текущее время, во многом похожее на пушкинское.

Итак, в действительности отрывок должен звучать так:

Восстань, восстань, пророк России,
В позорны ризы облекись,
Иди, и с вервием на выи
К унылому говну явись.

Действительно, даже если имелся в виду царь Николай I, фигура архетипическая для всех тиранов, то "гнусный убийца" ему совершенно не подходит, а вот эпитет "унылое говно" для него вкупе с ближайшим окружением попадает очень точно. Скажем, тот же Николай I совсем не был по природе гнусным убийцей, и например вовсе не желал казнить декабристов, и даже относился к ним сочувственно, - но вынужден был отдать соответствующие распоряжения, при этом ужасно унывая и то и дело бегая за облегчением в церковь. Также он не хотел ссылать Полежаева на Кавказ, и тоже очень переживал, целовал узника и даже прослезился, но таки сослал, и опять ужасно унывал и искал утешения у любовницы. Так и умер на походной постели в холодном дворце, ненавидимый всем народом, как говно, и бесконечно унылый, как клоун.
Такова природа власти в суровых условиях России.

Вот теперь все смутное и тайное в этом отрывке становится чотким и доступным пониманию.

(no subject)

Wednesday, 11 January 2012 15:58
balalajkin: (Default)
Иван Андреевич Крылов рассказывал о себе следующее: однажды он гулял или, вероятнее, сидел на лавочке в Летнем саду. Вдруг ... его. Он в карман, а бумаги нет. Есть где укрыться, а нет, чем подтереться. На его счастье, видит он в аллее приближающегося к нему графа Хвостова. Крылов к нему кидается: "Здравствуйте, граф. Нет ли у вас чего новенького?" - "Есть, вот сейчас прислали мне из типографии вновь отпечатанное мое стихотворение", - и дает ему листок, "Не скупитесь, граф, и дайте мне два-три экземпляра". Обрадованный такою неожиданной жадностью, Хвостов исполняет его просьбу, и Крылов с своею добычею спешит за своим делом.

Из записных книжек П.А. Вяземскогого


Граф Хвостов был вот такой -



Исключительно добродушный и притом честный и скромный служака.К насмешкам относился с невероятным стоицизмом.

А Крылов был прожорливый, жирный, ленивый и неопрятный засранец, вроде жыжыста, только не Крылова, а скорее Холмогорова.



Впрочем, Пушкин был еще хуже.

(no subject)

Monday, 2 January 2012 09:55
balalajkin: (Default)
Прочел нового Пелевина - SNUFF с одной строны это возврат ко старому доброму "Дню Бульдозериста", то есть такой предельно заговненный социальный комментарий, с другой довольно оригинальная антиутопия в родстве с Рабле и Свифтом, так что читалось, особенно поначалу, весело. Потом все чаще стали мелькать унылые диалоги на страницу, в которые Пелевин как всегда старается впихнуть все ту полупереваренную информацию, которую ему влом или не хватает умения показать в ощутимых образах или свести к меткому афоризму в одну строку. А также и серийные буддийские поучения, от которых уже давно тошнит, как от пугачевой с киркоровым. Сколько можно в самом деле про этого остопиздевшего наблюдателя, которого на самом деле нет, и все теми же словами? Аффтар, выпей йаду! КГ/АМ. Финал впрочем несколько лучше, чем обыкновенный пелевинский фиговый листок на том месте, где у книги должен быть хуй. Но все равно ощущается, что Пелевин растрачивает свой семенной фонд на много страниц раньше, чем решает закончить книгу, и к финалу болтается вяло. Но в общем книжка выглядит добротно сработанной, и на том спасибо.
В целом куда лучше, чем t или Шлем Ужаса. Если там несколько удачных параграфов никак не оправдывали потерянного на чтение времени, то теперь за десяток удачных страниц автору можно простить многое лишнее.
balalajkin: (Default)
Кроме "Михаила Харитонова", или, скажем "Никоса Зерваса" в поле литературно-идеологической игры есть ещё несколько аналогичных конструктов. Любопытен конструкт "Арсений Станиславович Миронов", который практически наверняка состоит из нескольких участников проекта "Никос Зервас" плюс-минус один-другой.

Если в "Никосе", кроме "молодых" "писателей" скорее всего играют интеллигентные попы, работающие под мракобесов, то в "Арсении Станиславовиче" очевидно участие некоторых серьёзных политиков и подающих надежды политологов.

Что характерно, все книги этих проектов в бесплатном доступе, во множестве копий, сколько угодно, никаких проблем с копирайтом. Бумажных изданий тоже во множестве; на важное дело денег не жалко. Духовный общепит. Люди работают.

А как же, "Станиславович", безусловно. Да и Миронов.

ЕВПОЧЯ

вот тут ещё:
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=675136

"Это не то, что вы думаете"

Наденька, "русская засранка" (хорошая)
Найти учредителей ООО "Лубянская площадь" оказалось почти такой же сложной задачей, как и самого автора. Не буду описывать процесс поисков, но в результате тяжелейших изысканий удалось выяснить, что генеральным директором и учредителем издательства "Лубянская площадь" является Леонид Макуров. О нем удалось узнать следующее. В 1996 году он баллотировался на пост губернатора Калининградской области, но проиграл, в 2000 году повторил попытку, но сам снял свою кандидатуру, в том же 2000-м возглавил местное отделение партии "Единство". В 2001 году он переехал в Москву и стал президентом медиагруппы "Русский предприниматель" и главным редактором одноименного аналитического журнала (журнал выходит до сих пор, темы публикаций связаны с экономикой и бизнесом, основные партнеры находятся в Греции). Среди учредителей журнала помимо частных лиц числится Региональная общественная организация ветеранов внешней разведки.
Господин Макуров назначил мне встречу в кафе в районе Красной Пресни. В первые же минуты разговора определил условия: никаких диктофонов. Поэтому беседу даю в изложении.
Когда создано издательство "Лубянская площадь"? Год назад, после того как на нас вышел литературный агент писателя Зерваса. С Грецией давние тесные отношения — "Русский предприниматель" регулярно проводил там российско-греческие экономические форумы "Моя Родина". По итогам форумов в Греции установлены памятники адмиралу Ушакову и графу Орлову.
Почему "Лубянская площадь"? Название издательства не имеет никакого отношения к ФСБ. Главное не то, что вы думаете. Для нас, как и для многих людей, главным зданием Лубянской площади является "Детский мир", куда приезжали люди со всей страны, на саму же Лубянку попадали единицы.
Реальный ли человек Зервас? Вполне реальный, но связаться с ним нельзя, поскольку автор готовит очередные книги для серии "Наука побеждать" (в этой серии вышла книга "Дети против волшебников", в работе уже находится ее продолжение, а третья книга, скорее всего, будет о других героях). Нельзя связаться и с литературным агентом, книжное дело — это серьезный бизнес. А этот проект еще и успешный — тираж 50 тыс. экземпляров уже почти распродан, и в ближайшее время его будут допечатывать в таком же объеме (официальных данных об успешности проекта "Власти" обнаружить не удалось, но, например, в книжном магазине "Москва" продавцы подтвердили, что книга неплохо продается, а выставлена она на полке с вывеской "бестселлер месяца").
Что, с Зервасом вообще связаться нельзя? Ну почему же, можно. Через издательство — пожалуйста. Надо, как и другие журналисты, прислать вопросы, писатель на них ответит, издательство перешлет в редакцию. "Труд" не присылал вопросов, а получил готовый текст? Надо не слушать кого-то там в "Труде", а получать информацию из первых рук, то есть от меня!
Почему переводчик не указан? Просто Зервас писал большую часть книги на русском (он очень хорошо знает язык, учился на филфаке в Москве и женат на русской), а то, что на греческом, отняло не слишком много времени у переводчиков. Зато над самой книгой работал штат известных журналистов в качестве редакторов.
Почему антигерои носят еврейские фамилии? Просто греку, даже очень хорошо говорящему по-русски, непонятны различия между еврейскими фамилиями и западными. Автор имеет в виду, что ученики и учителя волшебной школы просто иностранцы.

Генерал-полковник Еропкин (хороший)
И намеков на реальные исторические события и персонажей нет. А если и есть какие-то, то потому, что автору как взрослому читающему человеку трудно отказаться от своего мировоззрения, поэтому он и обличает то, что его раздражает. А намеки на исторические события нужны, чтобы ребенок заинтересовался и, будучи любознательным по природе, прочитал дополнительную справочную литературу.
А что это за выставка "Месогиа-логотехниа", на которой книга получила признание как "лучший подростковый боевик последнего десятилетия"? Ее не существует. Но это просто бизнес-ход, ничего личного.
Живет же писатель Зервас на острове Андрос, а то, что в интервью газете "Труд" говорится про остров Хиос, несущественно, просто один архипелаг (эти два острова разделяет Эгейское море.—Власть). Но дело не в архипелаге. Главное — впервые за долгие годы у нас появилась книга, которая несет доброту.
На этом разговор был окончен, а с ним и расследование. Стало окончательно ясно, что книгу "Дети против волшебников" написал не греческий писатель Никос Зервас (которого просто не существует), а группа патриотически настроенных российских литературных негров. Работавших, конечно же, под надежной русской защитой, которую так и не удалось пробить западному волшебнику Гарри Поттеру.

и здесь:

http://community.livejournal.com/carians/174200.html

А здесь лежит теоретический труд А.С. Миронова в области манипуляции сознанием масс. Главный научный интерес, как же.

http://www.melanesianart.com.au/images/mironov_propaganda.rtf
balalajkin: (Default)
Заснеженная гора, одна из немногих на этом континенте. Read more... )
balalajkin: (приятно поддамши)
посвящается [livejournal.com profile] mzl


Я не был поэтом гонимым,
Взял визу - и вот я в Риме
И в пригороде тихом - Тиволи
Я был по своей, по доброй воле.

На Villa D’Este
Я захотел поесть.

Гляжу в меню, там Portabella,
Рука тянется схватить парабеллум!
Душно, душно от лжи -
Россия, квасу одолжи!

Ну скажите мне, какая тут Порта,
Ну скажите мне, при чем здесь Белла?
Белла, Белочка, скажи им,
Как кипит на кухнях жир,
Как чадит на кухнях чад,
Как закаляется сталь,
Как куется стиль!

В бельетажах развалясь с шампанским,
Венеция слушает бельканто,
Белье раскрасив пятнами от кьянти,
А мне припоминалась Дамаянти,
И Наль, без-умный, просто ноль,
Внимал, в виске упрятав боль.

Потом я брел по улице,
И у лица кричала голь
И мразь Италии,
Я щупал жир, наросший вокруг талии
Украдкой, и обмахивался тетрадкой
Своих стихов...
И пыль веков
Вокруг меня неслась вприсядку.


(тут надо кое-что лесенкой написать, но что-то не выходит. Сами расставите свои евтушенковские лесенки.)
balalajkin: (приятно поддамши)
Посвящается [livejournal.com profile] southwest

Мимо газет, заводов,
Мимо чужих пароходов,
Мимо шикарных бутиков,
Мимо держав и народов,
Между радуг и бликов,
Идут по земле евреи.
А также полуевреи,
А с ними совсем не евреи.
Одни из них грустнее,
Другие просто устали,
А третьи метросексуалы,
И отого глядят веселее.
Первые пахнут водкой,
Вторые, пожалуй, селедкой,
А третьи политы Шанелью,
Предаваясь регулярному веселью
В аккуратной холостяцкой келье.
В будни сидя в университете.
В выходные ковыряясь в винегрете.
Добавим чуть-чуть чеснока.
Распадется на части тоска:
Налево по родине,
Направо по прародине,
А посередине по шпротине
В масляном пряном соусе,
И по езде в набитом автобусе,
И об особом бытийном модусе,
Когда в коммунальной квартире
Сбрасываются трое на четыре,
А потом говорят об Исусе,
И о чайном терпком вкусе,
И о том, чтобы подруге всунуть
Но так, чтобы было не всуе,
А подлинно,
Чтобы кухня пеплом удобрена,
Чтобы истинная жизнь уготована.
balalajkin: (приятно поддамши)
посвящается [livejournal.com profile] victor_chist

Да востечет рекою Будвайзер,
Пусть треснет у женщин корсаж!
Обретался лихой мерчендайзер
В сети розничных продаж.
У него дебет в кредите,
Сальдо в плюсах и растет!
Им доволен потребитель,
В восхищении эстет.
Вся природа содрогала
От крутого мужика;
Трепетали продавщицы,
Увидав издалека.
Он затейливы вещицы
Привозил из-за морей,
Что краснели даже лица
Упакованных друзей.
Умостив товар на полках,
Покупателей завлек,
Но увы! Сие без толку,
Кличет в гроб суровый рок.
И повис его компьютер,
Замер блеск его очей.
Ты прощай, мой дистрибьютер,
Ты теперь опять ничей.
Отлетела с легким шумом
Хлопотливая душа.
Покупатели, подумав,
Разошлися не спеша.

...

Читатель мой, постигши духом
Универмагов высоту,
Сними треух, лови трепетным ухом
Торговли бренной красоту.

(no subject)

Thursday, 19 April 2007 19:09
balalajkin: (Default)
Пришли двое пакистанцев-уборщиков.
Родители будущих убийц и заговорщиков.

Хотя они пахнут не хьюго боссами,
Зато быстро бегают с пылесосами.

Ничего, что они не гигиеничны.
Зато нетребовательны и практичны.

(no subject)

Tuesday, 17 April 2007 15:58
balalajkin: (Default)
...

Когда, бывало, переест философ бешамель -
Ему наутро доктор даст клистир и каломель.
И чу! Философ оживет, и прыгает и скачет,
И пишет новый, новый труд, и о Сократе плачет.
И мир был прост, как, пук и чих; - рождение героя.
И жизнь его была проста, и смерть от геморроя.

...

Теперь, друзья, совсем не то. Умножилося знанье.
Еда умножилася тож, и вместе с ней - страданье.
Теперь философ может знать, что знает слишком мало.
И чтобы не комплексовать, он ест и лук, и сало,
Он пьёт и пиво, и портвейн, сивуху и кальвадос,
Он жрет селедку, и вино, и пиццу, - все не в радость!

...

И вот философы лежат, и ахают в постели.
И между тем никто, никто не даст им каломели.
balalajkin: (Default)
Район с дурной репутацией близ центра Мельбурна. Местная церквушка, принадлежит Вселенскому патриархату; раньше здесь собирались краснопузые маргиналы, патриоты СССР, а теперь просто понаехавшие, поселившиеся неподалеку в русскоязычном гетто. Я со своим вечно неуместным любопытством захаживаю то к этим чекистским выблядкам, то на другой конец большого города - к музейным монархистам, белобандитам, толстосумам и недобитым власовцам, зарубежникам-карловчанам. В этом году выпало заехать сюда.
Церковка маленькая, обшита дощечками внахлест, деревянная оградка по пояс, крошечный скверик. Народу намного больше, чем можно - окрестные улицы забиты машинами, люди мельтешат, топчутся, почти всем неуютно, почти все одеты не по сезону, лица напряженные. Один батюшка сияет, как новенький самовар - он назначен недавно, вместо почившего прежнего. Служит с явным удовольствием и не так сокращает, как прежний. Публика, желающая разговеться, мается уже лишний час.
Напротив, через узенькую улочку - модный пивбар, втрое шире и вдвое выше, туда входят подтянутые, со вкусом одетые люди, свободно и весело, скользя взглядами по сумеречным чудакам со свечками.
Пасхальный крестный ход только что возвратился, в дверях толчея. В скверу и вдоль оградки курят бритоголовые жирные личности в трениках, что-то в этом году их особенно много. Двоих из этих занесло в оградку, и они застряли в дверях, как два Вия. Когда народ крестится, они обмахиваются толстыми кулаками. У одного звонит мобила.
- А!? Шо? Да я тут, в цэркви стою. Ахха! Да щаас кулич освячу. Да, щаас вже, быыстра. Лёлик вже там? Ну даввай, ахха.
Женщина в шубке оборачивается и с чувством произносит:
- Братки, ..ля!
Лёлики переглядываются и протискиваются назад, за оградку. Брунгильду на ступеньках храма лучше не дразнить.
Я оглядываюсь в поисках наташ. Но хрен их разберёт, под платочками-то.

Близ аналоя топчется маленький карикатурный еврей. Он привел сюда богато одетую новую жену, а потом его притиснула толпа и стала носить с собой. Жена, привычно толкаясь локтями, ставит свечки туда и сюда, и ещё там. А он мается, озирается кругом и безрезультатно ищет себе достойное мультикультурное занятие. Ему жарко, душно, но развернуться и протискиваться назад, на свежий воздух, совершенно невозможно. Пришлось бы сильно обеспокоить множество очень странных людей по пути. Толпа крестится и притом крепко пахнет дезодорантами из подмышек. Он никнет головой и мутно разглядвает глянцевые носки ботинок. Жена пробивает локтями законное место рядом с мужем:
- Сейчас к тебе подойдут с блюдом, положишь туда денежку!
Она протягивает ему на ладони мелочь, он хватается за пятидесятицентовую монету и его взгляд проясняется. Хорошая штука - этот австралийский пятидесятицентовик. Ценности невеликой, но зато многоугольный, большой и звону от него много; как нарочно сделан для наполнения церковных блюд.

Наконец, все резво перемещаются в пристроечку - там на столах, стульях и подоконниках расставлены куличи. Батюшка щедро брызжет святой водой на куличи и лица; люди щурятся, глубоко вздыхают и скалят зубы. Стоит невнятный гомон, как в первом акте Бориса Годунова. Третий час ночи. Из темного дома, ближнего к храму, выходит сосредоточенно хмурый пожилой мужик с молодой китаянкой, грузят большой картонный ящик в большой автомобиль и уезжают. На крыльце пристройки показывается батюшка и широко улыбаясь, объявляет, -
- Если у вас остались силы, то оставайтесь, проходите в храм, будет литургия!
За ним в разноцветно мигающую церковку бредут пасмурные юные служки в золотых стихарях, лысый хорист - бывший пианист, с неподобающе красивой женой - бывшей актрисой провинциального театра, и два старика с лицами плакатных негодяев. Остальная публика торопливо расползается. Некоторые несут зажженые свечечки. Если глядеть сверху, то похоже, - из горящего гнезда разбегаются светлячки.
balalajkin: (Default)
Вот такая например запись "в уютный дневничок".

Поехал вчера на море, после работы. Машину на горке оставил. Компания рядом, на стоянке - три парня и девица с ними - спрашивают - как водичка? - Не знаю, говорю. Но сейчас узнаю.
Спустился к пляжу, крупного песку набрал в мешки, для разных садовых и аквариумных нужд. Каждая песчинка - как брильянт, полкарата, не меньше. Рюкзак набил, дело сделал. Потом искупался. Плавок нету, ну да в трусах можно. Прошелся по этому брильянтовому песку, в ступнях истома. Неделю босиком не ходил, соскучился. Нырнул, поплавал. Чудесно. Никто не купается, - будний день потому что, да и вообще австралийцы в океане своем купаются редко, если не совсем уж страшный зной. А на мой вкус вода теплая, прозрачная. Солнце заходит, края туч будто малиновым вареньем намазаны. Благодать осенняя. Понырял ещё, легкие поупражнял. Вылез, прыгаю, обсыхаю. Давешняя компания спускается. Девица первая подошла, стала на камушках, чуть выше меня стоит, разглядывает эдак - и спрашивает,
- Ну как вода?
Я грудь колесом, естественно, - говорю,
- Совершенно прекрасная вода. Рекомендую! Молодцевато так.
Она улыбается, проходит. Парень за ней вслед идёт - спрашивает,
- ты Slav (то есть славянин)?
Я удивился, но отвечаю безмятежно
- да, Slav.
- Славяне лучше всех, - заявляет.
Я опять удивился, но виду не подал, улыбаюсь стою. Он тоже меня с улыбкой разглядывает, и опять спрашивает,
- Серб?
- Нет, говорю, русский!
- А я серб, говорит он, имя своё называет, руку протягивает. Вроде не пьяный. Я тоже назвался, руку ему крепко жму. Они проходят значит все, садятся на камушках неподалеку, спиной ко мне. Одетые, в брюках. Ни водки в руках, ни пива. Беседуют тихонько, в мою сторону головы не поворачивают.
Я за рюкзаком наклоняюсь, и вижу, что из прорехи мокрых трусов у меня хуй вылез, и значит, во время всех этих разговоров торчал наружу. Хотя какой после купания хуй,- так, пися. Вода всё-таки не такая тёплая, как в ванной, с этой объективной точки зрения.
..ять! Скинул я мокрые трусы, шорты натянул, рюкзак в гору попёр. Переборщил. Килограмм шестьдесят, не меньше. Пока до машины допер, морда злобная, потная, волосы торчат - этот серб уже у своей машины, рядом, оказался. Улыбается опять, меня по имени окликает и желает мне, значит, доброго вечера. Я разогнулся, снова грудь колесом выпятил, улыбнулся, говорю ему
- Ну и тебе приятнейшего вечера, приятель!
И что? И ничего. Фантазии не хватает. Исходя из общих предположений, во всей этой чепухе есть какой-то смысл, но я его не вижу.

Поэтому обычно всё это идёт в приват.

Косцы

Thursday, 9 November 2006 11:36
balalajkin: (Default)
За стенкой, в общей комнате сидит наша торговая команда - шестеро разновозрастных и разнополых людей с хорошим телефонным голосом, под управлением CSO, Customer Service Officer. Они непрерывно висят на телефонах, аккуратно проходясь по нескончаемым спискам потенциальных заказчиков. Они беззаботны, дружны и охочи к работе, несознанно радуясь повседневным делам так, как им умеют радоваться только потомственные клерки английской закалки. В общей комнате у них есть что-то вроде кухоньки, с микроволновой печкой, тостером, чайником и кофейником. В холодильнике молоко - с синей этикеткой для тощих и с белой этикеткой для жирных. Жирные у нас администраторы, а торговая команда стройная и бодрая.
Я сижу за стенкой, бирюк-бирюком, и вижу их, и перекидываюсь парой слов, только когда плетусь заваривать чай.
Иногда кому-то из них улыбается удача: клиент соглашается подписаться на месяцы и годы вперёд на то самое, что с нарастающим отвращением и через пень-колоду произвожу я. Тогда возбужденный продавец звонит в судейский колокольчик, добавляя какую-нибудь щенячью фразу, вроде "I am excited", а иногда даже напевает. CSO, - видавшая виды этническая гречанка, откликается из своего угла: "Well done!" Свои удачи они записывают на большую белую доску; у них соревнование, и самых удачливых в конце года ждут призы. Меня в конце года не ждёт ничего, ни хорошего, ни плохого.
За другой стенкой время от времени начинают работать печатные станки. Когда они стихают, наступает тишина, полная слабых шорохов застарелой офисной жизни - далёких телефонных звонков, неразборчивого бормотания полузнакомых лиц, нытья принтеров, писка микроволновых духовок.
Если закрыть глаза, то можно вообразить, что кресло - мягкий холм под кустами, лязг и стрекот станков - это шум тракторов с говномолотилками, колокольчики висят на шее у коров, в ветвях пищат неизвестные никому птицы и на поле высокими голосами перекликаются косцы, а я вовсе не пропитанный ядовитой скукой X, а радостно-удивленный Z, как полагалось бы быть по-хорошему.

"Они косили и пели, и лес звучно откликался им".
...
"Ах, коли лучше найдешь - позабудешь,
Коли хуже найдешь - пожалеешь!"
balalajkin: (Default)
Сказание второе, часть первая.


Вскоре по объявлении Питера в Москве царица Софочка ввязалась в разборки со стрелецкой братвой, наделала бабьих глупостей и её убрали. Из всей семьи к тому времени дееспособным оставался один Питер, он и стал держать Москву с её бескрайними русскими окрестностями. В самом начале он не очень отличался от папы – ходил в баню, устраивал большие разборки с соседями, разными там полулюдями турками да шведами. Люди его в общем уважали, но странности в нём всё-таки замечали. Вместо бражки, медов, да вкусного церковного вина, приучил он своих дворовых варить горькое немецкое пиво да гнать злую голландскую водку. Вместо девок он пользовал куклу Монс, вместо нормальной охраны и отстёгивания стрелецкой братве завёл он себе армию, а что за солдатики были в той армии, сказ будет особый.
Read more... )

Profile

balalajkin: (Default)
balalajkin

January 2017

M T W T F S S
      1
2345678
9 101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Expand Cut Tags

No cut tags

Most Popular Tags

Style Credit